Словарь 翻译
Погода
  • 24 °C Гонконг
  • 23 °C Гуанчжоу
  • 22 °C Шэньчжэнь
  • 5 °C Макао
  • 26 °C Санья
  • 25 °C Сингапур
  • 5 °C Пекин
  • 15 °C Шанхай
  • 10 °C Сиань
  • 18 °C Чунцин
  • 15 °C Москва
  • 4 °C Санкт-Петербург
  • 5 °C Екатеринбург
15 октября 2019, вторник, 10:09 (Гонконг)

Китайские СМИ: «Турция - первопроходец в политических процессах Китая»

Попытка «сержантского переворота» в Турции вызвала мгновенную реакцию в китайских СМИ, которая практически опередила реакцию официального МИДа КНР.

Появление в день переворота многочисленных статей стало свидетельством острой реакции на турецкий переворот в Китае и выявило схожие внутренние процессы в китайской элите. Ряд китайских СМИ подняло провокационную дискуссию о роли Турции в политических процессах в Китае, указывая на сложную ситуацию в самой Поднебесной, также сделавшей ставку на мощную военную пропаганду и усиления роли военных. 

В частности ряд СМИ Шанхайского региона и Южного Китая повторно опубликовали статью «Турция - первопроходец политических процессов для Китая», а также ряд других статьей, связанных с возможностью революции в Китае. Огонь в масло подливали и сообщения западной прессы и обозревателей, сравнивших переворот в Турции с событиями на площади Тяньаньмэнь в 1989 году.

Как писал ранее Южный Китай - ключевая позиция Турции в проекте Шелкового пути и вопросы Пантюркистского движения - оказались в центре внимания мозговых центров Китая, формирующего на Ближнем Востоке антитеррористический альянс с целью вытеснения деструктивного для нефтеэкспортеров влияния США.

С 2015 года некогда привычный для Китая конкурент на европейском и африканских рынках, проамериканская Турция, предстала в новом свете, близким для Китая политическим организмом. Подчиненная и разделенная на части, как в свое время как и цинский Китай, возрождающаяся «Османская империя 2.0», опирающаяся на военный национализм или имперские идеи могла бы стать важным союзником Китая на Ближнем Востоке, однако избыточная раскрутка националистического маховика спровоцировала «перегрев системы». От такого сценария не защищен сегодня и сам Китай.   

«Эксперт: «Турция - проба сил перед Китаем» 

Сразу после переворота и начала политического кризиса в Турции в китайских СМИ стала активно распространяться статья доцента Пекинского университета Чжан Юнлэ (章永乐) «Турция - первопроходец в политических процессах для Китая»  (专家:土耳其曾是中国的“探路者”). Статья эксперта по западным политическим системам, пишущего под псевдонимом Хай И (海裔) первоначально было опубликована в июне 2015 года под заголовком «Истамбул вернулся на китайский путь» (伊斯坦布尔——回到中国的道路) и предваряла «разворот Турции к Китаю» в рамках включения страны в проект пояса Шелкового пути. Вопреки расхожему в Советской России и российском китаеведении субъективном видении влияния русской революции на Китай, автор подчеркивает более важное для Китая значение революционного движения в Османской империи.

Статья Хай И "Турция вернулась на китайский путь"

|«Вечером 15 июля «часть военных офицеров турецкого Генштаба попыталась осуществить военный переворот. Согласно сообщениям СМИ, переворот привел по меньшей мере к 194 жертвам, в том числе 41 полицейского, 49 мирных жителей и другим 104 участникам переворота. Внимание Китая сегодня приковано к Турции в связи с синьцзянским и вопросом «пантюркизма», а также важным местом, которое Турция занимает в проекте Экономического пояса Шелкового пути. Автор данной статьи считает, что Турция является первопроходцем для Китая. Ситуация в современном мире ставит перед Китаем и Турцией схожие вопросы, что заставляет две страны давать на них схожие ответы. 

Две страны одновременно претерпели вторжение западных держав и позор унижения. Две страны встали перед давлением тяжелого выбора «сохранения страны», «сохранения расы», «сохранения веры». В конце концов, обе страны отказались от «сохранения веры» (имеется в виду вестернизация - Y), но тем самым «сохранили страну» и «сохранили расу». Давайте обратим серьезное внимание на этот прошлогодний текст, как из Турции, из Стамбула найти верный путь для Китая»|.

Среди разнообразных изображений политической пропаганды и флагов политических партий изображений президента Эрдогана (埃尔多安) и его партии Справедливости и развития - больше всего. Изображение этого харизматичного президента часто соседствует с изображением основателя современного турецкого государства Кемаля Ататюрка (凯末尔) и памятного изображения Мехмеда Второго (默罕默德二世), одолевающего византийский Константинополь (君士坦丁堡) в 562 году (по мусульманскому летосчислению, 1453 год -  Y). На последнем изображении - 21-летний султан, сидя на коне, правой рукой показывает направление атаки. Три этих изображения, соседствующие вместе, отражают курс на объединение трех идей президента Эрдогана: уважения к созданному Ататюрком республиканскому строю и возвращению к политической традиции Османской империи (奥斯曼帝国), временам, когда Турция занимала достойное положение. 

Эрдоган не единственный пример.  Лидеры от Анкары до Москвы и Пекина, похоже, разделяют такие же идеалы, хотя их «движущая сила» и имеет различный характер. И хотя современные революционные лидеры отбросили революционное облачение, однако их действия в политике имеют очевидный характер действий основоположников. Другими словами, их видят лишь как «присоединившихся к игре», однако правило игры, в которую они играют устанавливаются сызнова. 

Две страны одновременно претерпели вторжение западных держав и позор унижения. Две страны встали перед давлением тяжелого выбора «сохранения страны», «сохранения расы», «сохранения веры». В конце концов, обе страны отказались от «сохранения веры» (имеется в виду вестернизация - Y), но тем самым «сохранили страну» и «сохранили расу». В Китае Движение за новую культуру 4 мая нанесло жесткий удар по конфуцианским ценностям, что впоследствие оказало влияние на изменение организации Нацпартии Китая, а также создало предпосылки для создания идеологической и организационной структуры Компартии Китая. В Турции организованные Ататюрком реформы запустили процесс секуляризации общества, а также сделали из армии главного охранителя направления секуляризации. Однако эта роль армии после прихода к власти Эрдогана претерпела изменения. Некогда находившаяся под давлением «вера» путем «демократии» стала для многих людей предметом поклонения и вновь вернулась в сердцевину политического процесса. 

Мне совершенно неизвестно, насколько турецкие интеллектуалы и руководители изучали китайскую идеологию и опыт. Однако китайцы пристально следили за всем, что происходит в Турции. Временами Турция представляла негативный урок для Китая, но временами вдохновляла сердца своим примером в зависимости от угла зрения и исторической обстановки.

Когда я бродил по большим улицам и переулкам Стамбула, я все время вспоминал взгляды современников, которые обращали особое внимание на Турцию, а также китайских политических деятелей и истории, которые произошли с ними здесь. 

Современный Китай и турецкая революция

Если бы не коренной слом, с которым столкнулся Китай в начале 20 века,  служилое сословие Китая не испытывало бы сколь-нибудь серьезного интереса к Османской империи. Однако агрессия европейских держав в отношении двух стран связала их вместе. Еще в 1888 году известный публицист и реформатор Кан Ювэй (Гуанчжоу, 1858), в одной из своих книг упомянул Турцию в надежде, что цинский императорский двор отменит свою порочную систему торговли чиновничьими должностями, увидев себя в отражении Турции. Начиная с Китайско-японской войны 1894-1895 годов, мыслитель все чаще использовал пример Турции для сравнения с китайской империей.

Представив в 1898 году доклад «Записки об упадке тюрков» императору Гуансюй, Кан Ювэй, указывая на пример упадка государства, писал: «Из всех бесчисленных стран при сравнении с Китаем нет лучше предостерегающего примера, чем пример тюрков. Обличие нынешнего Китая сходно с тюрками, как и болезни нынешнего Китая». Разумеется, Кан Ювэй, описывая причины «ослабления» тюрков, сделал упор на собственные рассуждения: обращаясь к порочной системе Турции, которая «уничтожила конституцию и охраняет традиции», Кан Ювэй предлагал настаивать на введении конституции и дальнейшей модернизации. Кан Ювэй восхищался в «Путевых заметках о Турции» конституционным движением Младотурков (青年土耳其党人) . В дальнейшем Кан Ювэй апеллировал к «военному давлению», которое оказало движение Младотурков на политическую систему Османской империи. 

В тогдашних спорах между сторонниками традиционных реформ и революции первые утверждали, что революция неминуемо приведет к вторжению и уничтожению китайского государства. Публицист Ху Ханьмин (Гуанчжоу, 1879, один из основных деятелей Нацпартии, советник Чан Кайши) в 1908 в одной из своих работ привел пример вторжения в Турцию и Эфиопию как пример того, что революция неизбежно приводит к интервенции. Ключевым вопросом работы стала возможность китайской нации продемонстировать западу собственную силу. Хотя турецкий режим был коррумпирован, «великие державы пытались узнать, имеет ли Турция способность к самообороне, готовы ли ее войска умирать за защиту ее интересов», - писал Ху Хуаньмин. Сунь Ят-сен в издании «Возрождение Китая» отмечал, что «вопрос расчленения больного человека Ближнего Востока Турции разрешится через революцию». Пример Младотурков одинаково нравился как конституционным реформаторам, так и революционному движению Китая.

Ху Ханьмин особо отмечал роль Младотурков в зарождении китайской революции. В своей работе «Критика положений «Общей газеты» о том, что революция вызовет распад страны», публицист отмечал, что хотя турецкая армия была предана правительству султана, однако под руководством Младотурков войска бросили вызов самодержавию. Этим примером он хотел подчеркнуть, что хотя маньчжуры и были национальным меньшинством, но объединяли Китай, были силой ханьцев, и если ханьцы представляли собой силу сродни всей турецкой армии, и их войска встанут против самодержавия, то оно непременно будет свергнуто. Тем самым стратегия Сунь Ятсена на малые восстания не достигнет цели революции - свержения цинского двора, если в них не примет участие армия. 

Ху Ханьмин вновь подчеркнул ведущую роль армии в своей работе «Турецкая революция зовет людей нашей страны» (1909), именно движение турецкой армии Младотурков смогло полностью изменить политический климат в стране и привести к созданию национального государства. Это позволило Ху Ханьмину последовательно увидеть необходимость участия армии в восстании. В отличие от действия террористов-революционеров, осуществляющих акции по убийству высокопоставленных чиновников, действия которых не вели к измнению строя, участие армии в антиправительственном движении могло реально поколебать систему. 

В преддверии Синьхайской революции в Китае, которая привела к свержению цинской монархии в стране, в 1909 году Ху Ханьмин в 1909 году в работе «Турецкая революция» последовательно сравнивал турецкую и китайскую революцию. В отличие от Китая установление конституции и революция в Турции была в интересах нации, так как сама нация устанавливала конституцию, в то время как в Китае господствовала одна нация - маньчжуры, и именно она устанавливала бы конституцию в своих интересах. Китай можно было бы сравнивать с подчиненной тогда Турции Греции, которая после установления конституции продолжила борьбу и объявила бы независимость. Греция не хотела установления правления со стороны отсталой турецкой нации. Ху Ханьмин считал, что китайцы должны были взять за основу образец Греции и бороться за независимость от отсталой маньчжурской нации. 

Турция является «первопроходцем» для деятелей Синьхайской революции, как конституционалистов, так и сторонников революции, наблюдавших победу турецкой революции и ее завершение, а также реализовавших принцип совместного существования пяти наций Китая (五族共和) в рамках республики с некитайскими национальностями. 

События в Турции подняли вопрос о форме установления конституции. В 1913 году в своей работе «Путевые заметки о Турции» Кан Ювэй отметил, что Младотурки учились у Франции, что и стало источником предельного хаоса во время революции, упрекая в возможных последствиях именно китайскую Нацпартию, захватившую власть в стране. Одновременно, Кан Ювэй давал высокую оценку системе объединения государства и религии (政教合一). Согласно его мнению, конфуцианский канон был близок к корану, а глава конфуцианского религиозного органа был близок по функции к главе мусульманского совета Османской империи. Для оправдания установления конфуцианства в качестве государственной религии Кан Ювэй также приводил в качестве примера мусульманские государства. 

После захвата власти Нацпартией в Китае власть быстро оказалась в руках людей с оружием, а страна погрузилась в междоусобную войну милитаристов. В 1923 году Ататюрк отменил систему правления султана, страна распалась на части, что в свою очередь дало толчок для сотрудничества Нацпартии и Компратии Китая, дав Китаю возможность встать на правильные рельсы развития.

«Турецкий фактор» повлиял и на чистку коммунистов среди правительства Нацпартии в 1927 году. Ху Ханьмин не без оснований писал, что из-за поражения советской стратегии на революцию в Турции, силы СССР будут теперь направлены на дестабилизацию Китая. В 1928 году Ху Ханьмин лично в составе делегации Нацпартии посетил Турцию, где в первую очередь встретился с главой министерства образования. В ходе их встречи Ху Ханьмин поставил вопрос о способности к полной замене религиозного образования национальным, а также вопрос об идеологии турецкого национализма, мало уделяющего вопросам демократизации. Ху Ханьмин считал отказ от религиозного основы образования - ошибочным, а также призывал к больше демократизации турецкой идеологии. Ху Ханьмин все время сравнивал себя с премьер-министром Турции, который стал фактическим правителем страны при отстранившемся от дел Ататюрке, особенно эти сравнения усилились после того, как Ху Ханьмин стал главой Законодательного юаня в Нанкине, заключив тесный политический союз с Чан Кайши. Однако планам Ху Ханьмина не суждено было сбыться, в 1931 году Чан Кайши арестовывает Ху Хуаньмина, и он из действующего лица становится статистом политического процесса. Позицию Ху Ханьмина и его «турецкую мечту» подверг ироничной критике и сам Мао Цзэдун, указав отстуствие успехов кемалистов в Турции и неприемлемость их политики в Китае. 

Таким образом, Турция как и Россия на протяжении долгого срока были «первопроходцами» в политических процессах для Китая.  

Современная Турция и Шелковый путь

Сегодня Турция попала в поле зрения Китая по двум причинам: связи Турции и пантюркисткого движения с вопросами сепаратизма в Синьцзяне, а также важного положения Турции в стратегии Экономического пояса Шелкового пути, в рамках которого Китай осуществляет строительство второй очереди скоростных поездов Стамбул-Анкара. 

Турция, исторически великая держава в данном регионе, всеми силами старается выйти на путь независимого развития, сталкиваясь с рядом вызовов. Реализация политики Ататюрка, отказа от Азии и вхождения в Европу, в сегодняшней Турции практически окончена. Желание Турции войти в ЕС день ото дня становится все меньше, Турция ищет места для собственной независимой цивилизации, усиливая дипломатические контакты с Китаем, Россией и другими странами, а также повышая активность на Ближнем Востоке. Китай и Турция являются объектами критики со стороны запада, однако Китай претерпевает куда больший напор брани за свои действия. Тем не менее, пример России и Турции может научить Китай, что реформы и введение всеобщего голосования избавляют от критики только тогда, когда страны идут по нужному западу пути. (полный оригинал статьи, июнь 2015 года)  

Чжан Юнлэ (章永乐) - уроженец провинции Чжэцзян, преподаватель Пекинского университета. Издание «Обозреватель» по характеру подачи материалов также является близким к интересам «шанхайской» политической группы в Китае

«Южный Китай», 20.07.2016

Нашли опечатку - выделите и нажмите ctrl+Enter

Поделиться
comments powered by HyperComments

   

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке автору, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Вы также можете отправить свой комментарий.