Гу Хунмин «Дух китайцев» Часть III и IV о китайском языке и китайских женщинах | Южный Китай - Особый взгляд
Словарь 翻译
Курс
  • 1 USD = 65.99 RUB
  • 1 USD = 0 CNY
  • 1 CNY = 94.99 RUB
  • 1 HKD = 0 RUB
  • 1 SGD = 47.99 RUB
Погода
  • 23 °C Гонконг
  • 22 °C Гуанчжоу
  • 24 °C Шэньчжэнь
  • 7 °C Макао
  • 26 °C Санья
  • 28 °C Сингапур
  • 5 °C Пекин
  • 12 °C Шанхай
  • 6 °C Сиань
  • 12 °C Чунцин
  • 0 °C Москва
  • 7 °C Санкт-Петербург
  • -1 °C Екатеринбург
17 ноября 2018, суббота, 22:46 (Гонконг)

Гу Хунмин «Дух китайцев» Часть III и IV о китайском языке и китайских женщинах

Завершаем публикацию наших переводов третьей и четвертых частей книги "Дух китайцев" (конец XIX века) известного на Западе южно-китайского писателя эмигранта Гу Хунмина. (Первая часть, вторая часть

Китайский язык

Все иностранцы, которые пытались изучать китайский язык, жалуются на его сложность. Но на самом ли деле это так? Прежде чем ответить на этот вопрос, давайте разберемся что мы имеем в виду под китайским языком. Как известно, в Китае есть два языка - устный и письменный. Почему китайцы настаивают на наличии этих двух отдельных языков? В Китае, как когда-то в Европе, когда латынь был языком письма, людей разделяли на два отдельных класса - образованные и необразованные, а письменный язык - это язык, который использовали по-настоящему образованные люди. Посмотрите на сегодняшнюю Европу и Америку, после того, как они отказались от латыни, исчезло резкое различие между разговорным и письменным языками, появился класс полуграмотных людей, которым позволяется использовать тот же язык, который используют по-настоящему образованные люди, класс людей, который говорит о цивилизации, свободе, нейтралитете, милитаризме и панславинизме, без какого-либо малейшего понимания, что означают эти слова. Люди говорят, что прусский милитаризм несет опасность цивилизации, но, как мне кажется, полуграмотные люди, масса полуграмотных людей в сегодняшнем мире и есть самая настоящая опасность цивилизации.

Но вернемся к нашему вопросу: действительно ли так сложен китайский язык? Мой ответ: и да, и нет. Давайте сперва рассмотрим разговорный язык. Китайский разговорный, я бы сказал не то что не сложный, но по сравнению с полдюжиной языков, которыми я владею, является самым простым в мире, за исключением малайского. Разговорный китайский исключительно прост, в нем нет времён, нет правильных и неправильных глаголов, по факту нет грамматики и каких-либо правил вообще. Но люди говорили мне, что китайский язык трудный даже потому что он простой, потому что нет никаких правил и грамматики. И однако это не может быть правдой. В малайском тоже нет ни грамматики, ни правил, и европейцам, которые его изучают, он не кажется сложным. Но для образованных европейцев, особенно для полуграмотных европейцев, которые приезжают в Китай, даже разговорный китайский кажется очень сложным. Почему? Потому что разговорный китайский - это язык детей. Доказательством служит та легкость, с которой европейские дети учат разговорный китайский, в то время как образованные филологи и синологи настаивают на том, что китайский очень сложен.

Мы подошли к письменному языку или языку книг, но прежде чем начать, позвольте мне сказать, что существует два вида письменного китайского языка. Миссионеры разбили его на две категории легкий wen li и сложный wen li. Но, по моему мнению, это не удовлетворительная классификация. Правильной классификацией должна быть следующая: письменный в обычном одеянии, письменный в официальной форме и письменный в полном облачении при дворе.

Итак, много иностранцев называли себя или их называли китаеведами. В своей статье по китаеведению, примерно тридцать лет тому назад для N. C. Daily News я писал: “Среди европейцев в Китае, публикация нескольких диалогов на каком-нибудь провинциальном местном диалекте или коллекция сотни китайских пословиц дает право называть себя китаеведом. Конечно, нет ничего плохого в этом обозначении и, учитывая экстерриротиальное соглашение, англичанин в Китае может безнаказанно называть себя Конфуцием, если ему это доставит удовольствие”. Что я хочу сказать, сколько из иностранцев, которые называют себя китаеведами, имеют хоть какое-то понятие о том какой ценный вклад в цивилизацию накоплен в этой порции китайской литературы, которую я назвал Classica majora, литературы в полном королевском облачении? Я верю в то, что эта Classica majora в китайской литературе сможет трансформировать диких неотесанных людей, которые сейчас воюют в Европе с инстинктами диких животных, она может превратить их миролюбивых, мягких и цивилизованных людей.

Чтобы понять идею китайской литературы, глубоких мыслей и чувств, выраженных исключительно простым языком, вам необходимо будет почитать Еврейскую Библию, одну из самых глубоких книг в мировой литературе, написанную простым и ясным языком. Если вы хотите найти литературу, которая может преобразовать людей, цивилизовать человечество, то искать ее надо в литературе еврейского, греческого или китайского народов. Но древнееврейский и латынь превратились в мертвые языки, в то время как китайский язык - живой язык, язык, на котором сегодня разговаривают 400 млн человек.

Китайский язык трудный не потому что он сложный, как многие европейские языки, французский или латинский, в которых есть много правил, он трудный потому что он глубокий, он выражает глубокие чувства простым языком, это язык сердца, поэтический язык, в этом кроется причина того, что даже самое простое письмо, написанное классическим китайским, читается как поэзия. Чтобы понимать письменный китайский, особенно китайский в полном королевском облачении, сердце и голова, душа и разум человека должны быть равнозначно развиты. Современное европейское образование преимущественно развивает только одну часть человеческой натуры - его интеллект. Другими словами, почему китайский язык трудно дается человеку с современным европейским образованием, потому что китайский язык глубок, а современное европейское образование, нацеленное на количество, а не на качество, склонно делать человека мелким, поверхностным и пустым.

И в заключение, для полуграмотных людей, даже разговорный язык кажется трудным, для них справедливо изречение, которое когда-то сказали о богатых, легче верблюду пройти через игольное ушко, чем полуграмотным людям понять классический китайский и по этой причине, письменный китайский это язык только для очень образованных людей, а настоящее образование это сложная штука, как говорит греческая пословица, “все красивые вещи сложны”.

Китайские женщины

В чем заключается женский идеал в китайском варианте? Китайский женский идеал - это не идеал, который можно повесить в комнате как картину, или же идеал для мужчины, чтобы он его боготворил и ублажал. Китайский идеал женщины - это женщина с метлой в руках, которой она убирает и чистит комнаты. Иероглиф 婦, обозначающий жену или невестку, состоит из двух частей: 女 - "женщина" и 帚 - "веник". В классическом китайском, жену называют хранительницей комнаты с провизией, владычицей кухни (主中饋).

С давних времен женский идеал в Китае сводился к трем покорностям (三從)  и четырем добродетелям (四德). Первая добродетель - это женский характер (女德); вторая - женский язык (女言); третья - женское обличие (女容); и четвертая - женская работа (女工). Женский характер означает не экстраординарные таланты или интеллект, но скромность, жизнерадостность, целомудрие, аккуратность, безупречное поведение и безукоризненные манеры. Женский язык означает не красноречие или блестящую речь, но изысканный выбор слов, отказ от бранных и грубых оборотов, знание когда говорить, а когда молчать. Женский образ означает не красоту или миловидность лица, но личную гигиену и безошибочность в выборе нарядов и украшений. И наконец, женская работа означает не только особые навыки и способности, но прилежные занятия по вышиванию, не бездумная трата времени на хихиханья, а работа на кухне, где надо готовить чистую и здоровую еду, особенно когда в доме гости. Эти четыре добродетели описаны в “Уроках для женщин” (女誡), написанной Ts'ao Ta Ku (曹大家, Цао Дацзя) или Лэди Ts'ao, сестрой великого историка Pan Ku (班固, Бань Гу) династии Хань.

Что такое три покорности (三從)? Это три самопожертвования или “жизни для”,  когда женщина не замужем, она должна жить для отца (在家從父); когда она выходит замуж, она должна жить для мужа (出嫁從夫); овдовев, она должна жить ради детей (夫死從子). На самом деле, главной целью женщины в Китае является не жизнь для себя или для общества, не возможность стать реформатором или президентом общества защиты женских ног, не жить даже жизнью святого или делать мир лучше, главная цель жизни женщины в Китае - быть хорошей дочерью, верной женой и доброй матерью.

Одна моя иностранная подруга однажды спросила меня в письме правда ли то, что мы, китайцы, как магометяне верим, что у женщины нет души. Я ответил ей, что мы, китайцы, не утверждаем, что у женщины нет души, но мы уверены, что у настоящей китайской женщины нет самости, нет собственной личности. Это ведет меня к обсуждению очень непростой темы, она не столько сложна, сколько, боюсь, практически невозможна для понимания людей с современным европейским образованием, тема института младших жен в Китае. Тема наложниц, я боюсь, не только сложная, но и опасная для обсуждения в обществе. Я попытаюсь здесь объяснить, почему наложницы в Китае не настолько аморальный обычай, как люди в целом часто имеют об этом представление.

Первое, что я хочу сказать о наличие наложниц так это то, что именно самоотверженность китайских женщин делает этот институт не только возможным, но и не аморальным, и давайте не будем забывать, что он не означает иметь много жен. По закону в Китае мучжине можно иметь только одну жену, но у него может быть столько служанок и любовниц, сколько он пожелает, в японском языке служанка или сожительница зовется te-kaki (подставка для рук) или me-kaki (отдых для глаз), то есть это та вещь, на которой отдыхают мужские руки и глаза, когда он устал. Как я уже говорил, женский идеал в Китае это не идеал для мужчины, на который он молится, но это жена, которая живет исключительно и самоотверженно ради мужа. Поэтому когда муж болен или устал от умственной работы, ему нужна служанка, подставочка для рук и отдых для глаз, чтобы взбодрить его и снова подготовить к работе, жена с ее самоотверженностью дает ему эту возможность, точно так же как хорошая жена в Европе и в Америке подставляет мужу кресло или дает козье молоко, когда он болеет.

Меня обязательно спросят: “Почему самоотверженность и жертва требуются только от женщин? А как же мужчины?” На это я отвечу так: “Разве мужчина, муж, который тяжело трудится, чтобы обеспечить семью, особенно, если он джентельмен, который обязан исполнять свой долг не только перед семьей, но перед своим императором и своей страной, иногда отдавая за них свою жизнь, это ли не жертва?”

Жизнь мужчины, от императора до простого рикши, и каждой женщины - это жизнь самопожертвования. Жертвой женщины в Китае является самоотверженная жизнь ради мужчины, которого она называет мужем, а жертва мужчины - это обеспечивание и защита любой ценой женщины или женщин, которых он взял к себе в дом и детей, которых ему родили. Людям, которые рассуждают об аморальности института младших жен в Китае, я бы ответил, что для меня мандарин, который содержит наложниц менее эгостичен, менее аморален, чем европеец в своем автомобиле, который берет беспомощную женщину с улицы, и после того, как он развлек себя с ней на одну ночь, выбрасывает ее снова на панель следующим же утром. Китайский мандарин также может быть эгоистичным, но он по крайней мере обеспечивает своих любовниц домом и живет жизнью человека, ответственного за поддержание женщин, которых он держит.

Как культ верности является религией китайского мужчины, так религией настоящей китайской женщины является культ самоотверженности.

Меня спросят: “А как же любовь? Как может мужчина, который по-настоящему любит свою жену, позволить себе поселить еще одну женщину рядом с ней в своем доме?” Я отвечу: “Да, почему бы нет?” Ведь любовь мужа не проявляется в том, что он должен всю жизнь прожить в ногах у жены, заботясь о ней. Настоящим испытанием любви мужчины является его старание не только ее защитить, но также не ранить ее чувства. Да, привести в дом чужую женщину должно обидеть жену. Но здесь вступает в силу описанный мною культ самоотверженности: абсолютная самоотверженность в женщинах Китая, позволяет ей оградить себя от боли, когда она видит как ее муж приводит другую женщину в дом. Другими словами, самоотдача жен в Китае позволяет, разрешает мужу завести любовницу без унижения жены. Здесь я должен особенно отметить, что настоящий джентельмен в Китае никогда не возьмет себе наложницу без согласия жены, а настоящая леди в Китае при наличие должной причины, по которой мужу необходима младшая жена, никогда не откажет в разрешении. Я знаю много случаев, когда мужчина старше средних лет из-за отсутствия детей хотел завести себе наложницу, но воздержался, потому что жена не дала своего согласия. Я даже знаю историю о том, как муж не хотел пользоваться разрешением на любовницу сильно болевшей жены,  которая в итоге без ведома мужа не только выбрала наложницу, но заставила его привести ее в дом.

Поэтому вместо того, чтобы говорить, что мужья в Китае не могут по-настоящему любить своих жен, поэтому они берут себе наложниц, лучше сказать, что именно потому, что мужья в Китае так сильно любят своих жен, что у них есть привилегия и свобода в заведении любовниц без страха злоупотребления этой привилегии и свободы. Но это не только любовь, присутствует такт и хороший вкус в китайском джентельмене. Я сомневаюсь, что найду хотя бы одного мужчину среди тысячи простых европейцев и американцев, который мог бы держать больше одной женщины в одном доме без превращения его в ад или арену для петушиных боев.

Поговорим о процессе бракосочетания, в Китае оно состоит из шести церемоний: (六禮): первый (問名) спросить имя, т.е. формальное предложение; второе (納綵) получение подарков из шелка, т.е. помолвка; третье (定期) определение даты; четвертое (親迎) привести невесту; пятое (奠鴈) возлияние перед диким гусем, т.е. обещание любви, называется так, потому что предполагается, что дикий гусь самый верный в супружеской любви; шестой (廟見) - подношение храму. Последние два являются самыми важными, я опишу их более детально. (не знаю насколько это нужно и интересно)

Церемония представления храму начинается с того, что отец жениха или ближайший после него старший член семьи, проходит на коленях перед табличкой с именами предков, сообщая тем самым духам умерших предков, что молодой член семьи привел в семью жену. Затем жених и невеста проходят на коленях перед той же табличкой. Начиная с этого момента мужчина и женщина становятся мужем и женой - не только перед моральным законом или Богом, - но и перед семьей, государством, гражданским правом. До этого обряда женщина, невеста, в соответствии с Книгой ритуалов, не считается законной женой (不廟見不成婦). Если невеста скончалась перед этой церемонией, ей не разрешается быть захороненой в земле семьи, предназначенной для могил, и ее мемориальная дощечка не ставится в храме предков семьи несостявшегося мужа.

Как мы видим, контракт в законном гражданском браке в Китае заключается не между мужчиной и женщиной, а между женщиной и семьей ее мужа. Она выходит замуж не за него, а за его семью. Этот контракт не могут разорвать ни мужчина, ни женщина в отдельности, без согласия на то семьи мужа. Я хочу особенно подчеркнуть эту фундаментальную разницу в браке в Китае и в Европе. Брак в Европе и в Америке - это то, что мы, китайцы, назвали бы браком влюбленных, брак, заключенный на основании любви, между отдельным мужчиной и отдельной женщиной. Но в Китае брак, как я уже говорил, - это гражданский брак, контракт между женщиной и семьей мужчины, в котором у нее есть обязательства не только перед ним, но и перед его семьей, а через семью перед обществом, общественным порядком, по факту перед всем государством. Позвольте мне указать на то, что эта гражданская концепция брака дает сплоченность и стабильность семье, общественному и гражданскому порядку в государстве. Позвольте мне также указать и на то, что пока люди в Европе и Америке не поймут, что означает гражданская жизнь, не поймут и не овладеют представлением о настоящем гражданине, который живет не для себя, но в первую очередь для семьи, а через семью для гражданского порядка в стране, нельзя достичь стабильного общества и построить государство в правильном понимании этого слова. Государство, которое мы видим в современной Европе и Америке, где мужчины и женщины не имеют правильного представления о гражданской жизни, такое государство со всеми его парламентами и механизмами управления может быть названо коммерческим концерном или тем, чем она становится во время войны, бандой разбойников и пиратов, но не государством. Эта ложная концепция государства как большого коммерческого концерна, которая заботится только об эгоистичных материальных интересах тех, у кого в руках наибольшие доли в этом концерне, это ложное представление о стране с разбойничьим духом и есть причина той ужасной войны, которая идет сейчас в Европе. В двух словах, без правильного понимания гражданской жизни не может быть правильного государства, а без правильного государства не может быть цивилизации. Для нас, китайцев, мучжина, который не женится, у которого нет семьи, нет дома, который он должен защищать, не может быть патриотом, если он называет себя патриотом, мы, китайцы, называем его разбойник патриот.

Я хочу поговорить о разнице между китайском женском идеале и идеале древних евреев. Еврейский любовник в Песнях Соломона так обращается к своей визави: “Ты прекрасна, о, моя любовь, как Фирца, пригожа как Иерусалим, ужасна как армия со знаменами!” Люди, которые видели красивых темноглазых евреек, и в наши дни подтвердят правдивость и графичность картины, которую обрисовал древнееврейский влюбленный женскому идеалу своей расы. В китайском женском идеале нет ничего ужасного в физическом или в моральном смысле. Даже Елена в китайской истории, красота которой одним взглядом разрушала города и губила царства  (—顧傾人城在顧傾人國), она ужасна только метафорически. В своем эссе о духе китайского народа я выбрал одно английское слово, которое передает китайский тип человека и слово это "gentle". Если это справедливо по отношению к китайскому мужчине, то оно вдвойне правдиво по отношению к китайской женщине. Эта “мягкость” настоящего китайского мужчины в женском варианте превращается в “кротость”.

Эта черта абсолютной покорности в китайском идеале женщины вы не найдете ни в одной другой цивилизации, ни в еврейской, ни в греческой, ни в римской. Эта совершенная божественная кротость есть только в христианской культуре, когда уровень цивилизации в Европе достиг своего пика, во время эпохи Возрождения. Если вы почитаете красивую историю Гризельды в Декамероне Боккаччо, вы увидите настоящий христианский идеал и поймете, что означает эта божественная кротость, доходящая до абсолютной самоотверженности. И если вы внимательно сравните картины Мадонны, только не с буддийской Гуань Инь, а с картинами женщин-фей, нарисованными известными китайскими художниками, вы увидите разницу: христианская Мадонна кротка, китайская богина тоже кротка, Мадонна эфемерна, воздушна и бесплотна, и китайская тоже, но китайский женский идеал это больше, чем все это вместе взятое, он передается французским словом debonair, жизнерадостный и добродушный. 

Начиная с периода династии Сун (960 г. н.э.), когда так называемое конфуцианское пуританство сунских философов ограничило, сузило и в каком-то плане опошлило дух конфуцианства, дух китайской цивилизации, с того времени женственность в Китае потеряла большую часть своей грации и шарма, отображающихся в слове debonair. Поэтому если вы хотите узнать, что оно означает в китайском женском идеале, вам придется посетить Японию, где женщины до сегодняшних дней сохранили чистую китайскую цивилизацию периода династии Тан.

Перевод публикуется с рядом сокращений. Перевела Дина Рабатова.

«Южный Китай», 04.07.2015

Нашли опечатку - выделите и нажмите ctrl+Enter

Поделиться
comments powered by HyperComments

   

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке автору, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Вы также можете отправить свой комментарий.