Словарь 翻译
Курс
  • 1 USD = 58.1 RUB
  • 1 USD = 0 CNY
  • 1 CNY = 88.22 RUB
  • 1 HKD = 0 RUB
  • 1 SGD = 43.07 RUB
Погода
  • 28 °C Гонконг
  • 26 °C Гуанчжоу
  • 26 °C Шэньчжэнь
  • 21 °C Макао
  • 28 °C Санья
  • 27 °C Сингапур
  • 16 °C Пекин
  • 23 °C Шанхай
  • 21 °C Сиань
  • 23 °C Чунцин
  • 14 °C Москва
  • 10 °C Санкт-Петербург
  • 13 °C Екатеринбург
20 сентября 2017, среда, 01:01 (Гонконг)

Итоги развития Китая за первое полугодие 2016 года: между Сциллой реформы и Харибдой стабильного роста по траектории «L»

Сергей Цыплаков, руководитель представительства Сбербанка России в Китае, 2002-2014 годы руководитель торгового представительства России в Китае.

Итоги второго квартала и первого полугодия 2016 года показали, что экономическая ситуация в Китае по-прежнему остается чрезвычайно сложной. Процесс замедления экономики все более затягивается. Некоторый отскок ряда экономических показателей, который наблюдался в конце первого квартала (см. статью «Куда качнется маятник»), во втором квартале дальнейшего развития не получил. Рост есть, но его темпы по китайским понятиям продолжают оставаться невысокими, глубокие структурные противоречия в экономике сохраняются и даже обостряются. Улучшение отраслевой структуры хотя и происходит, но идет медленно, в силу чего этот процесс пока не может купировать трудностей в традиционных отраслях обрабатывающей промышленности. Несмотря на то, что экспортные отрасли в целом продолжают сохранять достаточно высокую конкурентно способность, общее снижение внешнего спроса обуславливает депрессивное состояние внешней торговли. Валютный рынок, особенно ближе к концу квартала, характеризовался усилением девальвационного тренда. Относительную макроэкономическую стабильность удавалось поддерживать главным образом благодаря мягкой кредитно-денежной политике. Однако возможности ее продолжения все более и более сужаются, в том числе из-за роста долговой нагрузки в корпоративном секторе и потенциального риска инфляции. По мере обострения экономических трудностей проявились расхождения внутри руководства относительно путей достижения заявленных ранее целей развития и приемлемого соотношения между «стабильным ростом» и рыночными реформами.

Рассмотрим некоторые итоги полугодия более подробно.

Общую динамику экономического роста удалось удержать на уровне первого квартала, на отметке 6,7%, соответственно и прирост за полугодие тоже составил 6,7%, что вписывается в намеченный на текущий год индикативный показатель 6,5% - 7%. Прирост во втором квартале по отношению к первому увеличился до 1,8% (предыдущий показатель был 1,2%). Это даже несколько выше, чем показатель второго квартала прошлого года (1,75%). Вместе с тем по сравнению с соответствующим периодом прошлого года экономический рост в первом полугодии уменьшился на 0,3 п. п. Темпы во второй сфере производства (промышленность, строительство) фактически не изменились - 6,1%, в третьей сфере (услуги) сократились с 8,4% до 7,5%.

Для большинства основных показателей после отскока в марте была характерна инерционно – затухающая динамика. Добавленная стоимость в промышленности за полгода увеличилась на 6% (в первом квартале 5,8%, во втором 6,1%). Затухание же хорошо видно в сравнении месячных показателей за март – июнь, которые соответственно составляли: 6,8%, 6,0%, 6,0%, 6,2%. Между отраслями промышленности произошло разделение. В ряде традиционных отраслей производство падает: добыча угля за полгода сократилась на 9,7%, нефти на 4,6% термически необработанной стали на 1,1%, алюминия на 1,9%. В то же время сектор высокотехнологичных отраслей растет быстрыми темпами в 11%. В отличие от прошлого года объемы прибылей промышленных предприятий вновь начали расти. Их рост в январе – мае составил 6,4% (в прошлом году объем прибыли сократился на 2,3%). В то же время после пиковых показателей конца первого квартала – 7,4% показатели опять начали снижаться.

Динамика инвестиций в основной капитал ослабевала. За полгода прирост инвестиций составил 9%. Это не только ниже показателей первого квартала (10,7%), но и всего прошлого года (10%). Ослабление инвестиционной активности затронуло подавляющую часть секторов экономики. Инвестиции в промышленность снизились до 4,2% (6,7%), в сферу услуг – до 11,7 (12,6%). Высокий прирост инвестиций в инфраструктурные проекты сохранялся. За полгода он составил 20,9% (19,6% в первом квартале). Однако, как говорят в Китае, «одинокое дерево в сильный ветер не выстоит».

Тревожным сигналом стало быстрое падение темпов прироста частных инвестиций. В первом полугодии они увеличились всего на 2,8% (в 2015 – 10,1%, в первом квартале 2016 – 5,7%). Между тем частными предприятиями создается около 60% ВВП, обеспечивается 80% рабочих мест и более половины налоговых поступлений. В свете всех разговоров о продвижении рыночных реформ столь резкое сворачивание активности частного сектора, которое затронуло практически все отрасли экономики и большинство регионов (особенно плохо обстоят дела на Северо-Востоке), можно рассматривать как «неуд» всей работе по осуществлению реформы.

Неудивительно, что данная тема дважды в мае и июне обсуждалась на заседаниях Госсовета.

В регионы были направлены специальные группы для изучения ситуации на местах. Проверки показали, что имевшиеся ранее препятствия по доступу частного капитала во многие отрасли отнюдь не устранены, а самое главное, - широко разрекламированные решения Госсовета о снижении административных барьеров, упрощении порядка регистрации предприятий встречают бюрократическое противодействие, и потому в значительной мере остаются на бумаге, не будучи претворенными в жизнь. Выяснилось и еще одно немаловажное обстоятельство: в условиях неопределенности частный бизнес сам не очень настроен инвестировать в реальный сектор, предпочитая либо выжидать, либо осуществлять краткосрочные спекулятивные операции, либо переносить свою активность за рубеж.

Наметившееся в первом квартале оживление в секторе недвижимости в целом продолжало сохраняться. По итогам шести месяцев прирост инвестиций в недвижимость, пройдя пик в апреле (январь-апрель 7,2%), остался практически на уровне первого квартала 6,1% (первый квартал 6,2%). Рост объемов продаж по площади в мае-июне стал постепенно замедляться и составил за полгода 27,9% (первый квартал 33,1%). В стоимостном выражении продажи недвижимости увеличились на 42,1% (первый квартал 54,1%), то есть также наблюдалась затухающая динамика. Объемы построенной, но нереализованной недвижимости несколько сократились с 735,16 млн. кв. м в конце марта до 714,16 в конце июня.

Вместе с тем положение на рынке недвижимости вряд ли можно назвать здоровым. Волна ажиотажного спроса на недвижимость, которая проявилась после нового года по лунному календарю, во многом имела спекулятивный характер и сопровождалась резким ростом цен. Эта волна сначала накрыла так называемые города «первой линии» (Пекин, Шанхай, Шэньчжэнь, Гуанчжоу), а затем распространилась на ряд городов «второй линии» (Нанкин, Сямэнь, Хэфэй, Сучжоу). В тоже время в малых городах спрос оставался на низком уровне, а излишки нереализованной недвижимости не только не сокращались, но наоборот увеличивались. На рынке возникла неразбериха, в условиях которой власти были вынуждены одновременно проводить разнонаправленную политику в различных группах городов. В одних пытаться «остудить» рынок, а в других «подогревать» его. В целом же складывается впечатление, что нынешняя попытка с помощью сектора недвижимости подхлестнуть экономический рост себя исчерпала, а ее продолжение может быть чревато самыми серьезными последствиями.

Состояние внешней торговли можно охарактеризовать как стабильно депрессивное. В первом полугодии объем внешней торговли КНР (в долл. США) сократился на 8,7% (1712,67 млрд. долл.), экспорт на 7,7% (985,48 млрд. долл.), импорт на 10,2% (727,19 млрд. долл.), положительное сальдо уменьшилось на 1,9% (258,29 млрд. долл.). Это значит, что оборот внешней торговли уменьшился более чем на 168 млрд. долл., то есть почти на весь объем внешней торговли России за первые пять месяцев текущего года (170,8 млрд. долл. по данным ФТС России).

За полгода март оказался единственным месяцем, когда темпы роста товарооборота и экспорта выходили в плюс. В апреле-июне показатели товарооборота экспорта и импорта постоянно сокращались. Однако глубина падения во втором квартале по сравнению с первым оказалась существенно меньше. Товарооборот, экспорт и импорт (в долларах США в годовом исчислении) уменьшились соответственно на 6,81%, 6,55% и 7,06%. В первом квартале аналогичные показатели соответственно составляли минус 11,3%, 9,6% и 13,5%. Если же непосредственно сравнивать первый и второй кварталы, то здесь, естественно, был достигнут рост по всем показателям. Его темпы при этом были существенно выше, чем между вторым и первым кварталами 2015 года. По обороту - + 13,5% (+8,4%), по экспорту - +12,4% (+8,5%), по импорту – +15,0% (+7,2%). Однако особых поводов для успокоения эта относительная стабилизация не дает. В течение всего квартала месячные показатели экспорта все больше и больше уходили в минус: в апреле (-2,03%), в мае (-4,1%), в июне (-4,9%). В первом полугодии объем стоимости производимой на экспорт промышленной продукции уменьшился в годовом исчислении на 0,7%, однако отдельно по второму кварталу сокращение составило 0,8%.

Надежд на кардинальное улучшение положения во втором полугодии практически нет. Слабость внешнего спроса становится постоянно действующим фактором. Модель – «Китай производит, Запад потребляет», похоже, окончательно канула в Лету. Вся система международной торговли находится в разбалансированном состоянии и Китай как страна, глубоко вовлеченная в международное разделение труда, в полной мере испытывает на себе негативные последствия сложившейся ситуации.

Торговые связи между Китаем и Россией во втором квартале так и не смогли выйти из фазы стагнации и начать полноценный восстановительный рост. После подъема месячных показателей в марте положительная динамика двусторонней торговли продолжала сохраняться в апреле. Все показатели были на положительной территории: оборот – 9,71%, экспорт – 11,73%, импорт – 3,43%. В мае положительная динамика товарооборота, поддерживалась уже исключительно за счет увеличения китайского экспорта (+29,1%), в то время как импорт Китая из России опять ушел в минус (3,4%). В июне отрицательная динамика стоимостных показателей российских поставок еще более усилилась (-16,6%).Объем двусторонней отдельно в июне сократился на 1,1%.

В целом за полугодие объем торговли между Китаем и Россией составил 31,72 млрд. долл. (+1,8%). Экспорт Китая в Россию – 16,09 млрд. долл. (+10%), импорт – 15,63 млрд. долл. (-5,4%). Данные российской таможенной статистики рисуют более мрачную картину продолжения спада в двусторонней торговле. Согласно им за январь-май ее объем уменьшился на 9,6% (22,69 млрд. долл.), в том числе российский экспорт в Китай - на 10,2% (10,59 млрд. долл.), импорт на – 9,1% (12,10 млрд. долл.). Несмотря на это, доля Китая во внешней торговле России с мая 2015 г. по май 2016 г. увеличилась с 11,2% до 13,04%.

В январе нынешнего года мною давался прогноз относительно возможных перспектив торговли между Россией и Китаем. В нем, в частности, отмечалось: «Скорее всего, из острой фазы кризис перейдет в стагнацию. Пугающих цифр падения товарооборота, как это имело место в прошлом году, мы не увидим. Вполне возможно, что стоимостные показатели даже выйдут на положительную территорию. Однако этот рост, если он и будет, останется медленным и неуверенным, а рассчитываться он будет от низкой базы прошлого года». Похоже, что этот прогноз, в общем, оказался верным. Маловероятно, что во втором полугодии ситуация кардинально изменится, в лучшую сторону, поэтому можно ожидать, что по итогам года объем товарооборота будет где-то в районе отметки в 70 млрд. долл., возможно, чуть выше или чуть ниже ее.

Неопределенность перспектив экономической ситуации не помешала, тем не менее, Китаю сохранить положительную динамику привлечения прямых иностранных инвестиций (ПИИ) в нефинансовые активы. За первое полугодие 2016 г. приток ПИИ (в долл. США) увеличился на 1,5% до 69,42 млрд. долл. против 68,41 млрд. долл. в первом полугодии 2015 года. Инвестиции в сферу услуг составили 48,94 млрд. долл. (+12,7%), в том числе в высокотехнологичные услуги 8,47 млрд. долл. Вложения в обрабатывающие отрасли снизились до 19,53 млрд. долл. против 20,86 млрд. долл. (-6,38%) за тот же период прошлого года.

Высокие темпы роста показывали китайские прямые инвестиции за рубеж (ПЗИ). За шесть месяцев в годовом исчислении (в долл. США) они увеличились на 58,7% и составили 88,86 млрд. долларов. Нет особых сомнений, что по итогам года объем ПЗИ будет существенно больше, чем объем привлеченных ПИИ, и Китай, таким образом, станет страной нетто-экспортером капитала. В то же время ряд экспертов обращают внимание на то, что повышенная динамика приростов ПЗИ, которая сохраняется в течении всего полугодия, в том числе быстрый рост частных инвестиций, контрастируют с пассивностью частных компаний при осуществлении инвестиций внутри Китая. Следует признать, что определенные основания для подобных выводов имеются. Самые высокие темпы роста ПЗИ зафиксированы в Шанхае (+162%), а также в пров. Чжэцзян (+173,8%), которые традиционно считаются оплотами частного предпринимательства.

В сфере кредитно-денежной политики особых изменений не произошло. После снижения в конце февраля нормы обязательного резервирования Народный Банк Китая (НБК) новых снижений нормы резервирования и ставки учетного процента до конца полугодия не проводил. Регулятор с помощью различных инструментов продолжал придерживаться политики по поддержанию достаточно высокого уровня денежного предложения, стремясь по возможности сфокусировать ее на поддержании реального сектора экономики.

Темп роста показателя М2 на конец июня составлял 11,8%, т. е. был на уровне июня 2015 года. Объем М2 достиг 149,05 трлн. юаней, увеличившись за полгода на 9,82 трлн. юаней. Если сравнить значения объемов ВВП Китая в первых полугодиях 2015-2016 гг., то прирост между ними был порядка 4,38 трлн. юаней, получается, что 1 юань прироста ВВП обеспечивался 2,24 юанями увеличения денежного предложения. Это показывает, что в экономике сформировался огромный денежный навес, который несет в себе риски возникновения «пузырей» в ее различных секторах и потенциально может угрожать усилением инфляции. В этой связи обращает внимание быстрое увеличение показателя М1 (наличные деньги + текущие счета в банках). В июне прирост М1 достиг 24,6% (44,36 трлн. юаней). В прошлом такие высокие уровни М1 отмечались только в 2010 году, т. е. в период действия пакета стимулирующих мер. В принципе высокий уровень данного показателя сигнализирует о наличии большого объем свободных «горячих» денег, которые ориентированы на спекуляции, и корреспондирует с теми тенденциями, которые наблюдаются в сфере частных инвестиций и на рынке недвижимости.

Активно продолжала осуществляться кредитная экспансия. Объем вновь выданных кредитов за полугодие составил 7,53 трлн. юаней (1 квартал 4,61 трлн. юаней, 2 квартал 2,92 трлн. юаней), что на 967,1 млрд. юаней больше по сравнению с тем же периодом прошлого года. В общем, это соответствовало имевшимся ожиданиям.

В своей политике, как видится, НБК учитывал фактор возможного всплеска потребительской инфляции. Такого рода опасения особенно усилились в феврале-апреле нынешнего года, когда месячные показатели индекса потребительских цен (CPI) фиксировались на уровне 2,3%, причем рост цен в основном касался продовольственной корзины (свинина, овощи и др.). В мае-июне рост цен замедлился, месячные показатели CPI составляли соответственно 2% и 1,9%. В целом общий уровень инфляции за полгода был определен на уровне 2,1%. Тем не менее цены на продовольствие за этот период в годовом исчислении увеличились в среднем на 5%, а цены на мясо, включая мясо птицы на 17,1%. Следует отметить, что показатель CPI не отражает в полной мере ценовую нагрузку на население, так как не включает, или учитывает не полностью расходы на медицинское обслуживание, образование, жилье и т. д. Поэтому реальный уровень инфляции был, по-видимому, значительно выше.

Вялость спроса на внутреннем и внешнем рынках обуславливали сохранение отрицательных значений индекса отпускных цен производителей в промышленности (PPI). Хотя глубина его сокращения за прошедшие полгода уменьшилась, но не была преодолена. Отрицательное значение PPI за полгода определяется в 3,9% (июньский показатель минус 2,6%).

Продолжились поиски подходящего к условиям текущего момента механизма политики формирования валютного курса. НБК использовал в ней два основных ориентира: привязку юаня к колебаниям корзины валют и изменениям индекса доллара США. В зависимости от изменений в конъюнктуре валютного рынка приоритет отдавался то одному, то другому показателю. В начале весны опасения, связанные с возможностью повышения ФРС ставки процента временно ослабли, соответственно наблюдалось некоторое «ослабление» доллара. В этой ситуации НБК начал на него и преимущественно ориентироваться. В марте курс юаня к доллару поднялся на 1,53%, в апреле он практически не изменился. Курс юаня к евро в марте снизился на 3,2%, а в апреле поднялся на 0,08%.

А вот показатели валютного индекса юаня (CFETS), который рассчитывается на основе курсов 13 валют, все время потихоньку снижались. В феврале - на 0,52%, в марте - на 1,50%, апреле - на 0,52%. Таким образом, значения CFETS за январь- апрель изменились с 100,94 (показатель на 31.12.2015) до 97,12, то есть на 3,78%. Это означало как бы «скрытую» девальвацию юаня. Однако так как курс юаня к доллару в целом оставался стабильным, то особых волнений у большинства участников рынка не было. Повышенный спрос на валюту, конечно, все равно оставался, но сокращение валютных резервов удалось приостановить. В марте и апреле они даже несколько увеличились соответственно на 10,3 млрд. долл. и 7,09 млрд. долл.

В мае ситуация поменялась. Ожидания повышения ФРС ставки вновь окрепли, индекс доллара пошел вверх. Тактика НБК сразу же изменилась, теперь акцент начал делаться на поддержание «базовой стабильности» юаня к корзине валют. НБК обнародовал формулу, на основе которой устанавливается курс: средний курс юаня к доллару = курс торгов на время закрытия послеобеденной валютной сессии в предшествующий день – (+-) изменения курсов корзины валют. В ходе самих торгов юань может отклоняться не более чем на 2% от среднего курса. На практике происходило следующее: в течении мая курс юаня к доллару снизился на 1,90% (от 6,4565 до 6,5779). Курс же юаня к евро за май, наоборот поднялся на 1,55%, к иене юань девальвировался на 2,42%. Однако общий уровень CFETS по сравнению с апрелем не изменился и даже увеличился на 0,03% до 97,15. Это давало основания утверждать о том, что юань в целом сохраняет стабильность.

Хотя снижение курса юаня к доллару в мае было глубже, чем в январе текущего года, особой паники на внутреннем и зарубежных рынках не наблюдалось. Валютные резервы Китая в мае, правда, сократились на 27,93 млрд. долл., но это сокращение было намного меньше, чем январское, которое составляло 99,47 млрд. долл. Таким образом можно сказать, что трудности, связанные с оттоком капитала кардинально преодолены не были, но степень их остроты стала ослабевать.

В июне НБК продолжал двигаться, что называется, «лавируя по ветру». «Ветер» же был очень переменчивым. В начале месяца стало понятно, что повышение ставки ФРС опять откладывается, рост индекса доллара приостановился. В этих условиях НБК прекратил снижение обменного курса юаня к доллару. До Brexit по отношению к доллару юань был стабилен. К евро курс юаня снизился на 1,54%, к иене снизился на 10,68%.

Итоги референдума в Великобритании вызвали волну нестабильности на международных финансовых и валютных рынках. Индекс доллара пошел вверх, фунт и евро, а также большинство азиатских валют оказались под сильным давлением, их курсы снижались. Этот момент НБК счел подходящим «окном возможностей», чтобы начать новый этап ускоренной девальвации юаня как по отношению к доллару, так и корзине валют в целом. За период с 23 по 30 июня (пять дней торгов) курс юаня к доллару снизился на 1%. За июнь девальвация юаня к доллару составила 0,79%. Показатель же CFETS по сравнению с маем снизился на 2,19% до 95,02. Таким образом, за полгода девальвация юаня к доллару составила 2,12%, а снижение юаня к корзине валют CFETS было на уровне 5,87%. Если же брать отдельно валюты, входящие в корзину SDR (доллар, евро, иена, фунт), то к ним за полгода девальвация юаня составила 3,12%. Между тем валютные резервы Китая вопреки рыночным ожидания в течении июня не только не уменьшились, но наоборот возросли на 13,5 млрд. долл. В целом валютные резервы во втором квартале сократились только на 7,34 млрд. долл., когда как в первом они уменьшились на 117,7 млрд. долл.

Девальвация к доллару продолжалась и в начале июля. За первую декаду месяца курс юаня к доллару уменьшился еще на 0,8% и почти вплотную приблизился к отметке 6,7 юаня за доллар, то есть отступил на уровни осени 2010 года. На 8 июля CFETS опустился до отметки 94,25, то есть тоже снизился на 0,81% по сравнению с концом июня. За 11 месяцев, прошедших с начала реформы валютного курса (11.08.2015), номинальный курс юаня снизился к доллару, евро, иене и российскому рублю соответственно на 9,3%, 9,82%, 34,23% и 7,46%. По отношению к британскому фунту юань укрепился на 8,99%.

Видно, что девальвация оказалась достаточно глубокой, но так как процесс ее НБК растянул во времени, то она имела «мягкий» характер. Регулятор осуществлял ее по принципу: сделать шаг, остановиться посмотреть, давая участникам рынка возможность приспособиться к новой обстановке. С очень высокой долей вероятности можно предположить, что, по крайней мере, до конца года «пошаговая» мягкая девальвация будет продолжена, и курс достигнет интервала 6,8-6,9 июня за доллар с перспективой дальнейшего снижения ниже отметки 7,0.

Формирование и отладка нового механизма установления валютного курса полностью пока не завершены, но за минувшие полгода сделан большой шаг к переходу на модель «управляемого плавающего курса». НБК удалось существенно повысить уровень своей коммуникации с рынком, а также степень способности формировать и отчасти управлять рыночными ожиданиями. В краткосрочной перспективе (полгода - год) регулятор, по видимому, будет продолжать практику двойного использования в качестве ориентиров и валютный индекс доллара, и колебания корзины валют. В дальнейшем же, как видится, все более будет возрастать значение корзины валют, то есть прямая зависимость от доллара будет ослабевать, а ориентация на собственно валютный индекс юаня усиливаться. Если это заключение является верным, то можно предположить, что девальвационный тренд будет относительно долгим. Обращает на себя внимание тот факт, что НБК со своей стороны начал открыто заявлять о том, что юань переоценен как к доллару США, так и другим валютам корзиныSDR, в связи с чем «существует потребность в определенной коррекции его номинального курса».

На фоне нарастающих экономических вызовов и рисков проявились расхождения среди руководства относительно приоритетов экономического курса. 9 мая в партийном официозе газете «Жэньминь жибао» было опубликовано интервью с «авторитетным человеком», в котором этот неназванный деятель дал свою оценку текущей экономической ситуации, а также поделился видением путей решения имеющихся проблем. Сам факт публикации и специфическая форма подачи материала особого удивления не вызывали. Это было третье за год посвященное экономике интервью с «авторитетным человеком». Неожиданным было его содержание. Оно контрастно диссонировало с оптимистичными мнениями и оценками, которые преобладали в официальных СМИ еще за несколько дней до публикации, обращал на себя внимание и полемический характер самого интервью, автор как бы спорил с неназванными оппонентами.

Отметив некоторые элементы стабильности, проявившиеся в первом квартале (приемлемый темп роста ВВП, повышение показателей промышленного роста и инвестиций, оживление на рынке недвижимости, стабильное увеличение доходов населения и т. д.), «авторитетный человек», тем не менее подчеркивал, что стоящие перед экономикой проблемы «кардинально не решены, обнажились новые вопросы», что «в основе стабильности в основном остаются старые методы», что «общий уровень экономических рисков еще более усилился».

В числе наиболее острых проблем были названы падение темпов роста частных инвестиций, сохраняющийся пузырь в секторе недвижимости, избыточные мощности в промышленности, плохие кредиты в банковском секторе, а также турбулентность на фондовом, валютном и долговом рынках. Отсюда делался вывод о том, что в нынешних обстоятельствах китайская экономика не сможет развиваться по траектории U, а тем более по траектории V , а пойдет по варианту L . Причем, она будет двигаться по данной траектории не один и не два года, а значительно более продолжительный период времени. Поэтому говорить о каком-либо «хорошем старте» не приходится, так что не стоит чрезмерно радоваться росту отдельных показателей, а равно и впадать в панику от снижения других.

Основными же вызовами для экономики Китая в настоящее время, с его точки зрения, являются нисходящий тренд и высокая долговая нагрузка в корпоративном секторе. Для справки, по оценке МВФ, объем корпоративного долга достигает 145% от ВВП. Доля долгов госпредприятий в нем составляет 55%. Нисходящий тренд имеет объективную природу, поскольку обусловлен постепенным сокращением притока новых рабочих рук, а также отраслевой перестройкой экономики. Если сосредоточить все силы на противодействии ему, то долговая нагрузка вырастет еще больше, а это в свою очередь чревато дальнейшим нарастанием рисков, отрицательным экономическим ростом, размыванием сбережений населения.

Поставив такой диагноз недугу китайской экономики, «авторитетный человек» предложил и способ лечения ее. По его мнению, следует перенести центр тяжести со стимулирования спроса, как это делалось до сих пор, на структурные реформы в части предложения. Под ними понимались уже упоминавшиеся выше высокая долговая нагрузка, излишние мощности, пузырь в секторе недвижимости и т. д. При этом он высказался за то, чтобы рынок недвижимости, фондовый и валютный рынки, выполняли свойственные им функции, а не становились бы рычагами для краткосрочного стимулирования экономического роста.

Таким образом, публикация отвергала саму идеологию проводившегося в последние месяцы экономического курса, построенного на использовании движущей силы все новых объемов непрерывно вливаемой на рынок ликвидности и инвестициях, ставила под сомнение известную формулу руководства правительства о том, что «стабильный рост и структурная перестройка экономики должны взаимно стимулировать друг друга». Говоря проще – это был своего рода «наезд» на руководство финансово-экономического блока Госсовета.

Интервью «авторитетного человека» было воспринято как отражение позиции близких к Си Цзиньпину деятелей из аппарата руководящей группы ЦК КПК по финансам и экономике. Слухи об этом еще более усилились, когда в той же «Жэньминь жибао» на следующий день была опубликована речь Си Цзиньпина на январском совещании кадровых работников. В ней Си Цзиньпин подчеркивал важность «структурных реформ в области предложения» и одновременно отмечал «снижение отдачи от мер по стимулированию спроса», то есть выражал подходы весьма близкие к точке зрения «авторитетного человека».

Могло показаться, что Китай стоит на пороге больших сдвигов в экономической политике, а, возможно, даже и кадровых изменений в экономическом блоке правительства. Однако, во всяком случае, пока ничего подобного не произошло. Через неделю после нашумевшего интервью «авторитетного человека» на сайте Госсовета были размещены три статьи о текущем экономическом положении Китая под общим заголовком - «Экономика Китая совершила сравнительно хороший старт». Это означало, что Госсовет не торопится пересматривать свои прежние оценки и взгляды. В конце июня выступая в Тяньцзине на форуме «летнего Давоса», премьер Ли Кэцян заявил о том, что «экономические трудности не следует недооценивать, нисходящий тренд по-прежнему остается сильным, а база для стабильного функционирования экономики отнюдь не является прочной». Однако и в этих сложных условиях он намерен «обеспечивать преемственность (это - ключевое слово) и стабильность макроэкономической политики, усиливать активность финансовой и гибкость кредитно-денежной политики». Да и сам Си Цзиньпин в своем выступлении 8 июля на семинаре с учеными-экономистами высказался за меры «по разумному расширению совокупного спроса» и признал необходимым сочетать установку «продвигаться вперед в условиях стабильности» с курсом на реформу экономики предложения.

В чем тут дело? Рискну высказать собственное предположение. Вне сомнений, в анализе и выводах «авторитетного человека» содержится много правильного. Не случайно, они были положительно оценены большинством, поддерживающих курс на радикальную реформу, китайских экономистов, а также западными экспертами. Однако есть одно «но»… Выявить корень болезни – это, конечно, очень важно. Однако не менее важным является эффективный курс ее лечения. Ведь и при верно поставленном диагнозе неправильным лечением, передозировкой лекарств можно не вылечить, а окончательно загубить больного. Предлагать, советовать, составлять планы – это одно дело, и совсем другое – проводить их в жизнь, а значит, брать на себя всю полноту ответственности. Второе, понятно, стократ тяжелее.

Форсированное проведение реформ по «шоковому» сценарию чревато опасными «побочными эффектами» в социальном плане. Банкротство и реорганизация «зомби предприятий», дефолты компаний по долговым обязательствам – все это затрагивает жизни миллионов людей, создает вполне реальную угрозу неконтролируемого роста протестных настроений и социальной напряженности, уровни которых и без того достаточно высоки.

Больших иллюзий относительно эффективности работы государственного аппарата китайское руководство, как представляется, также особо питать не должно. Как уже показала практика, чиновничество, особенно в среднем и низовых звеньях, часто не в состоянии адекватно и быстро реализовывать уже одобренные реформы (снижение административных барьеров, изменения в налоговой системе). Возникает эффект «зависания», когда принятые решения не могут пробить себе дорогу через толщу государственного аппарата. Однако вот так взять и поменять аппарат, просто невозможно, поэтому приходится работать с теми людьми, какие есть.

Наконец, если проводить реформу «экономики предложения» «посредством рынка», а не через административное вмешательство, то тогда потребуется уделить приоритетное внимание вопросам обеспечения равных условий для предприятий различных форм собственности, приватизации в той или иной форме государственных активов, защите прав частной собственности, изменениям в судебной системе в сторону ее большей независимости. Двигаться в этом направлении означало бы придать реформам в определенном смысле политическое измерение. Необходимость преобразований, по крайней мере, в части названных областей, здесь в принципе признается. Однако, от признания в принципе до практических шагов по претворению этого принципа в жизнь, лежит «дистанция огромного размера».

Совокупность этих и еще множества других факторов самого разного рода, как видится, обуславливают высокую степень «нерешительности» руководства. Оказавшись в нестандартной ситуации, оно стремится «тянуть время», надеясь, во-первых, на имеющийся запас прочности, который был накоплен в предшествующие десятилетия; во-вторых, на постепенное изменение отраслевой экономической структуры в пользу услуг и высокотехнологичных производств, а процесс этом пусть и медленно, но идет. Наконец, в-третьих, еще года полтора назад была надежда на восстановление международной торговли, рост внешнего спроса на рынках развитых экономик, что могло бы поддержать массу ориентированных на экспорт китайских предприятий и создать более комфортные условия для проведения реформ. Однако этот расчет по независящим от Китая объективным причинам не оправдался. Последнее обстоятельство самым серьезным образом отразилось на экономической ситуации, поскольку действие традиционного двигателя роста оказалось парализованным. Но даже в этих условиях отказаться от заявленных на нынешнюю пятилетку темпов роста и целей развития руководство не хочет, да и не может, хотя бы из чисто политических соображений личного авторитета.

Итоги первого полугодия нынешнего года позволяют сделать два основных вывода: во-первых, движение китайской экономики по траектории «L», действительно, представляется наиболее вероятным сценарием. Во-вторых, если попытаться определить точку нахождения Китая в рамках системы координат траектории «L», то он, скорее всего, пока еще находится не на нижней горизонтали, а только еще спускаясь, приближается к ней. Сколько может продлиться эта фаза, сказать сложно. Думаю, она продлится еще долго, скорее всего, до весны или середины 2018 года, то есть до окончания 19 съезда КПК и формирования новой конфигурации руководства партией и правительством. А пока придется балансировать между стабильным ростом и рыночной реформой.

Сергей Цыплаков, руководитель представительства Сбербанка России в Китае, 2002-2014 годы руководитель торгового представительства России в Китае.

«Южный Китай», 22.07.2016

Нашли опечатку - выделите и нажмите ctrl+Enter

Поделиться
comments powered by HyperComments

   

Орфографическая ошибка в тексте:
Чтобы сообщить об ошибке автору, нажмите кнопку "Отправить сообщение об ошибке". Вы также можете отправить свой комментарий.